Компьютеры и Связь Здоровье и Медицина Семья дом дети Общество Оборудование и техника Обустройство быта Еда и кулинария Экономические статьи Культура и искусство Окружающий мир Интим помощник

Что есть государственная форма жизни?

Наше правление не имеет никакого смысла,
если оно не основано на глубокой религиозной
вере, и мне все равно, какой именно
Дуайт Эйзенхауэр

Надеюсь, всем понятно, что госу­дарство в качестве основ­ного рычага в своей деятельности опирается на силу, узаконенное насилие, и что народ (общество) лишён такой легальной возможно­сти. Во всех государствах право на народный бунт не признаётся и преследуется под страхом смерти или иной ответственности. При этом общество наделяется теми рычагами «власти», право на использование и механизм действия которых опреде­ляет для народа само госу­дарство (референдумы, выборы и т.д.). В итоге полу­чается игра в одни ворота, победитель в которой всегда заранее предопределён.

Многие светлые головы действительно верят в то, что без этих жёстких одно­сторонних правил игры в обществе воцарятся хаос и анархия. На полном серьёзе выдвигаются предположения о том, что государственная форма организации жизни общества – это единствен­ный возможный вариант, вы­бранный сознательно волей народа. А отсутствие всякой государственности – невооб­разимая в развитых, «циви­лизованных» обществах ситуация, при которой нор­мальное поступательное развитие вообще невоз­можно. Возражая самому духу этой точки зрения, хо­чется задаться вопросом: Если сторонники и вырази­тели подобных убеждений действительно полагают, что уровень сознания «народных масс» настолько высок, что определённо не допускает иной организации общест­венной жизни, кроме как ис­ключительно государственной (главной составляющей которой яв­ляется аппарат подавления всякого сопротивления), то почему же он так низок, раз не позволяет народам суще­ствовать в условиях полной и сознательной самоуправ­ляемости и самостоятельно­сти при отсутствии всякого государственного начала?

В этой связи мы соли­дарны с А.П. Куницыным, ко­торый чётко понимает, что каждый свободный человек желает подчиняться исклю­чительно законам собствен­ного разума, а всякое другое законодательство допускает тогда только, когда оно про­истекает из общих начал ра­зума. Учёный допускает, что с другой стороны человек мо­жет подвергнуться законам противным разуму, но тогда он отрицает собственное своё достоинство, унижаясь до степени животного[1].

Таким образом, потреб­ность в упрочении государственных форм управления следует рассматривать не как результат высокого общественного сознания, а как итог безысходности и хаоса, вызванных деграда­цией разума, ограничению распространения которых, якобы, поможет только жёсткая по­литическая организация управления посредством внедрения социальных норм поведения. Как говорит Р. Штаммлер, «нет никакой ес­тественной необходимости, которая заставила бы уста­навливать регулирующие нормы и создавать социаль­ную жизнь; и все нормы, оп­ределяющие поведение людей в их взаимных отно­шениях, следует рассматри­вать как дело человеческих рук и притом только как средство и орудие»[2].

Поэтому цель обществен­ного развития должна заклю­чаться не в совершенствовании государственной организации, а, напротив, в её постепенном уничтожении.

Если государственную форму жизни рассматривать, как естественную, да ещё и конечную, ступень развития всякого общества, призван­ную обуздывать и приводить в равновесие потребности личности и интересы всего общества, надо в первую очередь признать изначаль­ную социальную порочность всякой личности и всякого коллектива, объединяющего такие личности. Хотя не­гласно, но именно эта идео­логическая концепция и господствует в современном обществе. Происхождение её также известно – для научного мира – это теория эволюции видов Ч. Дарвина, основанная на постулате развития примитивных форм жизни в более совершенные, а для простого населения – библей­ский взгляд на сотворение человека, изначально рож­дающегося во грехе. По иудео-христианской идеологии (как говорит Ф. Ницше, «христианин всё тот же иудей более «вольного» пошиба»[3]) от рождения и до смерти участь человека пре­допределена – искупать грехи посредством рабского повиновения всякой власти, ибо власть имеет божест­венное происхождение: «несть бо власть, аще не от Бога». В Библии об этом сказано достаточно определённо:

- «будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро, ибо такова есть воля Божия» (1 Пётр, 2:13-15);

- «слуги, со всяким страхом повинуйтесь господам, не только добрым и кротким, но и суровым» (1 Пётр, 2:18);

- «рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу, не с видимою только услужливостью, как человекоугодники, но как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души, служа с усердием, как Господу, а не как человекам, зная, что каждый получит от Господа по мере добра, которое он сделал, раб ли, или свободный» (Еф, 6:5-8);

- «рабы, во всем повинуйтесь господам вашим по плоти, не в глазах только служа им, как человекоугодники, но в простоте сердца, боясь Бога. И всё, что делаете, делайте от души, как для Господа, а не для человеков» (Кол, 3:22, 23);

- «рабов увещевай повиноваться своим господам, угождать им во всём, не прекословить, не красть, но оказывать всю добрую верность, дабы они во всём были украшением учению Спасителя нашего, Бога» (Тит, 2:9, 10);

- и т.д.

С этих времён родилась в народе пословица-назидание: «Бога бойся, Царя – чти». Соответственно и выражающаяся в правотворчестве воля государя признавалась волею Божьей или, как говорит А.С. Киц, «закон означал реализацию воли Бога»[4]. Такая «сакрализация власти, – констатируют В.Г. Румянцева и И.В. Меньшикова, – полностью выводила властителя из-под контроля общества, возносила его над обществом на недосягаемую высоту. Любое несогласие, а тем более выступление против власти, рассматривалось как выступление против Бога. Соответственно, и для государственных служащих полное подчинение государю было обязательным»[5].

Совершенно справедлива прямая взаимосвязь казалось бы двух разрозненных процессов: образования государства (светское, мирское направление) и учреждения церкви (религиозное, «духовное» направление). В этой связи правы учёные, утверждающие, что «крещение Руси имело большое значение для укрепления феодального государства, благо церковь освящала подчинение хри­стиан эксплуататорскому го­сударству»[6]. Как говорит Т.И. Демченко: «языческая религия не освящала подчинение одного человека другому. Новая, христианская религия, ставшая сначала религией господствующего класса, дала в его руки готовую идеологию, которая учила народ повиновению и беспрекословному подчинению власти»[7].

Идея рабской покорности всякой власти (в том числе отеческой), внедрявшаяся в массовое сознание через распространение христианского религиозного учения («во страхе божием»), целиком была основана на культе насилия. И что самое страшное – насаждалась она с детского возраста, на раннем, наиболее чувствительном этапе развития личности ребёнка. Для характеристики древнего религиозного воспитания наиболее примечательны следующие выдержки из «Домостроя» (Сильвестровой редакции):

- «страх божий всегда носи в своём сердце и любовь нелицемерную, и помни о смерти»;

- «наказывай детей в юности – упокоят тебя в старости твоей»;

- «и не жалей, младенца бия: если жезлом накажешь его, не умрёт, но здоровее будет, ибо ты, казня его тело, душу его избавляешь от смерти»;

- «любя же сына своего, учащай ему раны – и потом не нахвалишься им. Наказывай сына своего с юности и порадуешься за него в зрелости его, и среди недоброжелателей сможешь им похвалиться, и позавидуют тебе враги твои»;

- «понапрасну не смейся, играя с ним: в малом послабишь – в большом пострадаешь, скорбя, и в будущем словно занозы вгонишь в душу свою. Так не дай ему воли в юности, но пройдись по рёбрам его, пока он растёт, и тогда, возмужав, не провинится перед тобой и не станет тебе досадой и болезнью души, и разорением дома, погибелью имущества, и укором соседей, и насмешкой врагов, и пеней властей, и злою досадой»;

- и т.д.

Процесс огосударствления общественной жизни, напрямую связанный с воспитанием христианством в народе терпимости к любой власти, и даже неправедной, постепенно предавал забвению исконные формы народного самоуправления. Ссылаясь на неисповедимое божественное провидение, церковь настолько «промывала мозги» пастве, что убеждала последнюю в необходимости подчинения даже явно антинародным правителям. Как указывает в этой связи В.П. Алексеев, «пусть князь, даже дурной, всё-таки его надо слушаться. Дурные князья посылаются Богом народу за грехи, и их надо терпеть, как наказание за грехи. До сих пор народ обыкновенно дурных князей лишал власти, изгонял их и выбирал новых. Теперь ему предлагали терпеть дурных князей»[8].

Несуразность объяснения социальной при­роды человека через призму изначальной греховности очевидна, а потому не требует своего де­тального разоблачения.

Человек, пожалуй, одно из совершеннейших созда­ний во Вселенной, личность которого остаётся до конца непознанным явлением, без сомнения, имеющим божест­венную природу. Как и вся­кое другое стадное животное, он вынужден жить организованно, чтобы полу­чать своё развитие и не ме­шать развиваться другим.

В процессе своей «эволюции» организация общественной жизни претерпела существенные изменения. Жизнь в общинно-родовом строе подчинялась местным обычаям, основанным на исторически сложившихся особенностях. В то время как современная корпоративно-сословная организация жизни зиждется на универсальных правилах, служащих целям глобализации, а, в конечном счёте, обслуживающих систему глобального управления. При этом, если в первом случае единство организации жизни людей обеспечивалось за счёт общности культуры, имеющей естественные корни, то во втором – посредством транснациональной «субкультуры», основанной на искусственно (специально) образованной почве.

Вопрос организации жизни человека в обществе никак напрямую не связан с необ­ходимостью образования го­сударства. Большим заблуждением является утверждение о том, что посредством государственной организации обеспечивается единство нации. Б.А. Рыбаков привёл замечательный пример из нашей истории, указав, что «единство древнерусской народности выражалось в выработке общего литературного языка, покрывшего собою местные племенные диалекты, в сложении общей культуры, в национальном самоощущении единства всего народа»[9]. Меж тем именно государственность разобщила некогда единый роський народ на великороссов, малороссов и белорусов. Описывая период удельной раздробленности, С.А. Корф замечает: «Несмотря на разделение Руси на десятки мелких государств, мы находим много признаков её единства: возьмём хотя бы народную поэзию, в которой так ярко отражается идея «единой святой Руси»; над государственною самостоятельностью и политическою обособленностью стоял общий национальный и бытовой дух единого народа, единой Русской земли»[10].

Безусловно, в современ­ных условиях безгосударст­венная форма общественной жизни невозможна. Обще­ства, в которые тысячеле­тиями внедрялся культ государственного насилия, не смогут самоуправляться, если в один миг заявить о самороспуске государства. Сразу начнётся борьба за власть, основанная на ме­тоде единственно понимае­мого – государственного насилия. Сильный станет принуждать слабого. Другого никто не знает, другому не учили. Поэтому процесс део­государствления должен ос­новываться на совершенно ином типе понимания общественного управления, на изменении идеологической парадигмы, всей мировоззренческой сис­темы.

Максим Звягинцев

Ссылки:

1. См.: А.П. Куницын. Право естественное. СПб., 1818.

2. Р. Штаммлер. Теоретические основы анархизма. М., 1906.

3. Ф. Ницше. Антихристианин. Опыт критики христианства. Проклятие христианству.

4. А.С. Киц. Исторические аспекты формирования и развития управленческой культуры в России (со времён Киевской Руси до преобразований Петра I) // История государства и права. 2008. № 9.

5. В.Г. Румянцева, И.В. Меньшикова. Генезис Института государственной службы в России // История государства и права. 2008. № 8.

6. История отечественного государства и права / Под ред. О.И. Чистякова. Ч. 1: Учебник. М., 2004.

7. Т.И. Демченко. Древнерусское правовое сознание в «Повести временных лет», в «Поучении Владимира Мономаха» и в «Слове о полку Игореве» // Юридическое образование и наука. 2009. № 1.

8. В.П. Алексеев. Начало и конец самодержавия в России. М., 1906.

9. Б.А. Рыбаков. Рождение Руси. М., 2004.

10. С.А. Корф. История русской государственности. Т. 1. СПб., 1908. С. 158.



Отзывы и комментарии
Ваше имя (псевдоним):
Проверка на спам:

Введите символы с картинки: